Как появилась желтая пресса?

Желтую прессу называют второсортной, не заслуживающей ни уважения, ни доверия. Желтую прессу обвиняют в игре на низменных инстинктах, а также в подрыве общественной нравственности. Но, тем не менее, ее тиражи зашкаливают за отметки, до которых никогда никому не дотянуться самым качественным и тем более респектабельным изданиям. Желтую прессу продолжают читать люди всех возрастов, профессий и званий даже те, кто уверяет, что такое чтиво неприлично даже брать в руки.

kak-poyavilas-zheltaya-pressa

Желтую прессу часто путают с бульварной. Однако между ними есть существенная разница. Желтые издания пользуются хотя и скандальной, но проверенной информацией. Они, что называется, отвечают за свои слова. А для бульварной прессы не существует различий между фактом, слухом и откровенным вымыслом. Ее принцип – публиковать все, что может шокировать читателя.

Если под руку журналисту подвернется человек, который уверяет, будто по рекомендации инопланетян пьет соляную кислоту, бульварная газета без колебаний о нем напишет. При этом информация подается в максимально гипертрофированном виде. То есть даже если в основу публикации положен реальный факт, в газетной подаче он будет изменен до неузнаваемости.

Клеймо.

Желтая пресса возникла в 1895 году в Америке, когда на страницах популярной газеты «The New York World», принадлежавшей медиа-магнату Джозефу Пулитцеру, появился Малыш в желтой рубашке (Желтый мальчик). Он рассказывал всем своим читателям смешные истории. Знаменитые комиксы с Малышом так понравились американцам, что незнаменитая газета расходилась как свежие и горячие пирожки.

Тем временем продажи ее прямого конкурента, знаменитого «The New York Journal», упали ниже некуда, поэтому ее владелец Уильям Херст хитростью переманил из этой газеты создателя Желтого мальчика уже знаменитого на тот момент художника Ричарда Аутколта. Пулитцнер нанял в свою очередь другого художника, и конкуренция у них ужесточилась. Конкуренты стараясь переманить у друг друга читателей, запестрели скандальными и вызывающими историями.

Остальные издания с большим скептицизмом относились к состязанию газет Пулитцера и Херста как к низкопробному шоу. Однажды один из местных журналистов «The New York Press», в попытке осветить эту междоусобицу, впервые и употребил, знаменитое в наше время, выражение «желтая пресса». Оно стало клеймом для тех изданий, которые переняли у Пулитцера и Херста их тактику борьбы за читателя.

Апогей.

Соперничество желтых газет однажды вылилось в военный конфликт. В конце XIX века, когда возникла напряженность между Америкой и Испанией, Пулитцнер и Херст стали соревноваться в патриотизме. Они старались перекричать друг друга, живо рисуя несправедливости, чинимые испанцами на Кубе. Больше красок – выше тиражи. Сочинение антииспанских историй питатели заказывали лучшим авторам того времени, иллюстрировали их не менее талантливые художники. Американцы прониклись такой ненавистью к испанцам, что, когда президент США Уильям Маккинди объявил Испании войну, общественное мнение оказалось полностью на его стороне.

За униженных и оскорбленных.

По Нью-Йорку ходил такой анекдот, в 1897 году Херст отправил на Кубу освещать гражданскую войну фоторепортера Фредерика Ремингтона и журналиста Ричарда Дэвиса. По прибытии на место те отбили ему телеграмму: «Здесь нет никакой войны. Хотим вернуться». Последовал незамедлительный ответ Херста: «Добудьте мне фотографии, а войну я вам организую». Услышав этот анекдот, Херст написал в своей газете: «Причина, по которой нас не любит «старый журнализм», ясна: мы добываем информацию, чего бы нам это ни стоило. Нам завидуют, ведь у нас есть деньги. А будь деньги у них, все равно не стали бы тратиться на информацию, потому что продолжают жить в каменном веке журналистики».

С течением времени желтая пресса Америки расширяла круг своих тем, а соответственно, и читателей. В начале XX века она занялась, например, разоблачением коррупционеров. Так, газета Херста набросилась на мэра Нью-Йорка Ван Вика, взвинтившего летом цены на лед. Между тем мощная агитационная кампания херстовских изданий в свое время и обеспечила Вику его пост.

Закат желтой прессы.

Закат авторитетной желтой прессы начался с первого поражения Херста. Медиамагнат владел обширными земельными участками в Мексике. Когда над ними нависла угроза конфискации, он попытался втянуть США в войну с Мексикой. Его издания повествовали о том, как вооруженные до зубов мексиканские солдаты движутся к Америке. «Chicago Tribune» осмелилась не поверить в это и направила в Мексику корреспондента, который обнаружил, что ни один мексиканец не замышляет ничего недоброго против США. Усилиями «Chicago Tribune» репутация Херста и всей желтой прессы была подорвана. Чтобы удержать тиражи, и Херсту, и Пулитцеру пришлось сделать ставку на непритязательного читателя, в основном из низшего и среднего классов.

Среди публикаций в десятки раз возросла доля «бытовухи», скандалов и сенсации, секса и насилия. «Желтые» журналисты стали глазами и ушами людей, которых во все времена интересовали подробности частной жизни их кумиров и сильных мира сего. «Желтые» заглядывали в окна спален, подсматривали в замочную скважину и были уверены: какой бы грязью и пошлостью ни называли добытую ими информацию, это будет покупаться. Заповедью новой желтой прессы стали слова Херста: «Читатель интересуется, прежде всего, событиями, которые содержат элемент его собственной примитивной природы. Таковыми являются: самосохранение, любовь, размножение и тщеславие». Имидж желтой журналистики от такой переориентации пострадал еще больше, но число ее читателей увеличилось.

«Новые желтые».

Основная задача «новых желтых» – удовлетворять интерес публики к частной жизни знаменитостей. Постепенно выработалось правило: если к сенсации, добытой журналистом, нет иллюстрирующей фотографии, то ее, скорее всего, публиковать не станут. Поэтому любое желтое издание держит большой штат папарацци. Порой эти «фотоохотники» целый год получают зарплату, отрабатывая ее одной-двумя «бомбами». Серьезная статья расходов подобных газет и журналов – оплата услуг разного рода осведомителей, в том числе бывших сотрудников спецслужб. Это позволяет таким популярным желтым изданиям, как британская газета «The Sun» и немецкая «Bild», публиковать скандальную информацию, не боясь обвинений в недостоверности. Их коллегам победнее приходится выпускать на свои страницы «уток» и выращивать «липу». Владельцы настоящей желтой прессы считают, что именно эта мелочь своими псевдосенсациями и порочит их честное «желтое» имя.

Вот один непременный признак желтой прессы. Рубрика, в которой даются советы тем, у кого жизнь не ладится, есть почти в каждой желтой газете. На страницах публикуются письма читателей с ответами, открываются «горячие линии», где каждый может поделиться своей проблемой и получить бесплатный совет.

А еще современная классическая желтая пресса старательно демонстрирует политический нейтралитет. Она всячески подчеркивает, что не отдает предпочтения ни одной партии, ни за кого не агитирует и никого не клеймит за политическую ориентацию. Она «выше этого», ее цепь – заработать деньги, рассказывая лишь о том, что «по-настоящему» интересует большинство людей.